Йом кейф на реке Иордан. История преодоления

Кажется, в последний раз я так волновалась насчет журналистского выезда, когда впервые собиралась на Каннский кинофестиваль. Не потому, что там ждало что-то экстремальное, а потому, что поверить не могла, что меня, простую смертную, допустят до святая святых мирового кинематографа. Но — допустили. И даже не раз.

Когда меня позвали съездить покататься на каяках, я сначала, конечно, решила, что откажусь. Ну где я, а где каяки. Я и на велосипеде-то кататься не умею. Да я даже с лыж падаю. Не с горных. Просто устоять не могу. Так что максимально экстремальный вид спорта, который ко мне применим, это шахматы, потому что усидеть над этими фигурками для меня тоже экстрим. Потом коллега сказала: «Брось! Я вон даже с тарзанки прыгала». «Ну нормально», — подумала я. Все прыгают. Потому что все смелые, а я трусиха. Ничего этого не умею, хотя в глубине души, конечно, страшно завидую тем, кто решается попробовать. Потом я вспомнила, как я месяце на шестом полезла в горы. Ну то есть не прямо всерьез в горы, а так, прогуляться по горе Кармэль. Там не то чтобы экстрим, но для городской меня, да еще и сильно беременной практически подвиг. В Фейсбуке я потом написала что-то вроде: «Вот что Израиль животворящий делает». В смысле, что здесь я решаюсь на то, чего страшно боялась все предыдущие почти сорок лет. Вот, например, замуж решилась сходить только здесь. Ребенка родить – тоже. Так что я подумала: «А, черт с ним! Каяки, так каяки!»

В Кфар Блюм — а именно сюда нас привезли, чтобы пустить по течению, — нас встретили традиционным израильским завтраком и фильмом про рафтинг в 3D. Фильм идет 10 минут, все эти 10 минут нас трясли в креслах и сбрызгивали водой. Чуваки на экране решительно преодолевали пороги, покрикивая «Кадима!» Мы потом так тоже покрикивали, когда застревали в ветках или натыкались на коряги. Но это будет потом. После этого киносеанса решимости лезть в каяк у меня поубавилось. Некоторые коллеги так и не надумали — поехали вместе с нами к посадочной станции, пофотографировали нас в спасжилетах и вернулись «на базу». База, кстати, — это тоже парк аттракционов под названием «Топ-роп». Аттракционы, правда, тоже для отважных: от тарзанки (в Израиле ее называют «омега», но о ней позже) до веревочных мостов и места, где можно пострелять из лука. Рядом благоустроенный кэмпинг Ханьон А-Йардэн. Да, все это располагается у той самой известной в мире реки Иордан, которая по размеру совсем не совпадает со своим историческим и мифологическим значением. И туристы из Европы и из бывших советских республик, привыкшие к рекам, до середины которых долетит «редкая птица», частенько бывают удивлены тем, что вот эта крохотная речушка — тот самый знаменитый во всем мире водоем с горделивым названием. Впрочем, они (и я тем более) и не подозревают, какое море удовольствий таится в его скромных вроде бы изгибах.

Итак, мы погрузились в резиновые каяки… Я-то, конечно, надеялась, что с нами поплывет отряд инструкторов. Но мы с коллегами просто разбились на группки по интересам и расселись по лодкам. Выдали весла. Я честно взяла. И нас спустили на воду. Маленькое лирическое отступление. Я довольно много путешествовала по Израилю и до алии, и за те три года, что здесь живу. Казалось бы, такая маленькая страна — не развернуться. Ну что тут найдешь нового. Ну, римские развалины. Ну, Иерусалим. Ну, всем известные места боевой славы разных религиозных деятелей трех главных мировых религий. Но все совсем не так. Здесь так и хочется пошло перефразировать знаменитую реплику из экранизации чеховского водевиля «Свадьба»: «В Греции все есть». Не уверена насчет Греции, но вот в Израиле обнаруживается действительно много чего неожиданного. Например, джунгли, на которые так похожи берега Иордана и ручья Хацбани, между которых мы оказались. Обычно такое показывают в кино — герои плывут в пироге, например, по тихим водам, вдоль густо заросших берегов. А потом из-за какой-нибудь особо ветвистой лианы высовывается раскрашенная физиономия индейца . Лиан не было. Индейцев тоже. Зато был бамбук, были не очень шикарные и экзотически деревья, плотно сросшиеся ветвями, была тихая, холодная вода (стекающая сюда с горы Хермон), были разноцветные стрекозы. Время от времени нас сносило к берегу в самую гущу веток, и мы, чертыхаясь, отталкивались веслами от извилистых корней. Потом мы немного врезались в корягу. Потом нас немного поразворачивало не в ту сторону. В основном же мы наслаждались, дрейфуя по течению, болтая и отдыхая от мобильных телефонов, которые остались в камере хранения. Мне даже удалось довольно быстро сообразить, зачем нужно весло. И, хотя я им почти не пользовалась (у нас был прекрасный рулевой), это внушило мне уверенность в том, что на берег я все-таки вернусь. Впрочем, впереди ждали пороги. Вернее, один порог. Маршрутов вообще есть два — «Семейный» (с одним порогом высотой в метр) и «Спортивный» (там быстрые течения, порогов больше, водопады, вот это все). Нас, конечно, отправили по «Семейному». И это опять, как в кино. Спокойная вода вдруг перед тобой заканчивается. И впереди маленький, но все-таки водопадик, не попасть в который вместе с каяком невозможно. Поэтому приходится попадать. Коллегам удалось спуститься красиво — носом вперед, под вопли ужаса и восторга. Нас же немного закрутило перед спуском, поэтому ссыпались мы с порога боком, причем тем боком, с которого сидела я. Единственное, о чем я сейчас жалею, это о том, что телефона у меня с собой не было, чтобы это сфотографировать — мощный поток воды, словно шелком струящийся по камням под нашим резиновым судном. Говорят, на «Спортивном» маршруте все гораздо жестче. И до заплыва я радовалась, что нас пустили по «Семейному». А после… я прыгнула с тарзанки.

Это была моя мечта с юности, когда по кабельному телевидению я увидела фильм о том, как прыгают с такой штукой над Ниагарским водопадом. И хотя я и в юности не была особенным экстремалом, испытать это ощущение полета мне хотелось ужасно. Прошло почти тридцать лет с тех пор. И вот я стою на вышке над рекой Иордан. Не Ниагара, конечно, но тоже неплохо. Высота — 90 метров. На мне пояс, который зацепили за трос. Лететь мне прямо в воду на большой скорости. «Садись!» — говорит мне инструктор и показывает на край вышки. Сажусь, крепко вцепившись в столбик. «Прыгай!» — говорит мне инструктор. «Нет!» — всхлипываю я. «Подтолкнуть?» — спрашивает он. «Да», — почти шепотом. И вот я лечу. С девяностометровой высоты. И ору в два приема. Сначала — от ужаса, а потом — уже почти у воды — от восторга. Несколько секунд полета, холодная река, в которую плюхаешься всем телом… Ноги дрожат потом еще час. Полезла бы еще раз? Точно — да. Потому что в моем списке самых ярких жизненных преодолений эта тарзанка-омега теперь на одной из первых строчек. Преодолений, которые не про вынужденность и про обреченность, а про «я смогла» и про восторг. Так что получилось у меня крещение практически в реке Иордан. Боевое и очень радостное.

Спасибо моей коллеге Марине Шафир за то, что вытащила меня из дома и вдохновила на невозможное.

Спасибо коллеге Авнеру Корину, который был нашим бесстрашным капитаном. Его «Не бойтесь!» очень облегчило прохождение порога.

Спасибо коллеге Галине Маламант за компанию и фотографии.

И, конечно, PR агентству AZOULAY за «йом кейф» и знакомство с израильскими джунглями в деревне Кфар Блюм.

 

Алина Ребель

Я журналист. И писала всегда про разное: про медиабизнес, про телевидение, про кино и про книги. Но потом написала две книги про евреев. И с тех пор про евреев мне писать как-то роднее всего. Замужем, у меня растет сын - первый в нашем роду настоящий сабр (коренной израильтянин).