Урожай древностей

 

«Говорят, что в Израиле на каждом шагу памятники истории. Как среди этого жить?»

«История, — говорит А., — главное природное богатство Израиля».

Иногда мне кажется, что мы живем в зоне природной аномалии: вместо того чтобы укрываться слоями пыли, сажи, песка и глины, смещаться вглубь земли, свидетельства прошлого — все эти осколки, обломки, глиняные печати, выцветшие мозаичные полы, наконечники стрел, съеденные ржавчиной фрагменты кольчуг, каменные кувшины и прочее, и прочее — почему-то стремятся вверх, на свет. Такое впечатление, что они здесь, действительно, растут из-под земли, выбиваются на поверхность, как, скажем, лук-порей. Или, ладно уж, как картошка и морковка. И кажется, например, совершенно естественным, когда Т., оглядывая пластмассовые ящики с черепками, хозяйственным тоном спрашивает у археолога: «Это у вас сегодняшнее или с прошлой недели осталось?»

Или, может, это сама земля выталкивает их на поверхность. С нею связано столько чаяний, откровений, ожидания чуда. Миф окутывает ее, как облако. И земля откликается — извлекает из себя все эти находки, отправляет их в пространство между мифом и своей каменистой поверхностью. Пространство, заполненное пылью и ветром. В этом пространстве не обходится без искажений и неопределенности: новозаветный Эммаус, например, обнаружили в четырех местах, дворец царя Давида нашли, но он ли это, возможно, никогда не будет точно известно. Филистимлянский город Гат идентифицировали, раскопали и даже построили рядом с ним современный еврейский город, назвав его в честь давнего чужеродного предтечи — Кирьят-Гат. А потом нашли еще раз, совсем в другом месте. Получилось, что древний Гат переехал, а современный так и остался.

cherepkiДа и то, как случаются находки, уже само по себе указывает на смещение: будто пространство здесь мирится с нашими представлениями о нем, с попытками успокоить себя, создать уют, не замечать зазора между этими нашими устремлениями и тем, чем оно является на самом деле. Мирится, как может. Вот, например, в одном доме в Акко что-то случилось с канализацией. Вода затопила пол, прибывала и прибывала. Вызвали подрядчиков, взломали пол… и провалились в тайный туннель крестоносцев-тамплиеров, до сих пор проходящий под городом. Или одна семья в Иерусалиме решила сделать ремонт. Опять же, вскрыли пол — в своем собственном доме, где жили уже не один десяток лет, — и обнаружили спуск в двухтысячелетней давности микву. В микве была сложена керамическая посуда того же периода. Или еще пример: одна женщина в Иерусалиме припарковала машину, вышла из нее, а на мостовой лежит древнеримская монета. И таких случаев не один и не два.

В израильском Управлении древностей на сегодняшний день зарегистрировано 22 тысячи археологических памятников. Археологические открытия случаются здесь едва ли не каждую неделю. Археология в Израиле, пожалуй, одна из наиболее бурно развивающихся областей знания. Энциклопедии начинают нуждаться в обновлениях еще до того, как выходят из печати.

Д. показывает мне фотографии в своем телефоне. Паводок в пустыне размыл берег ручья. Там, где раньше был откос, обнажился остов строения, как позднее выяснилось, византийского периода, а в нем — амфоры. Конечно же, вызвали инспекторов Управления древностей. Те приехали, все задокументировали, описали, упаковали, увезли.

— Что же это было за строение? Для чего были нужны амфоры? И что будет дальше?

— Наверное, пока ничего не будет. Может, это была станция на дороге, а может, вокруг там целый город. Но все же не раскопаешь, — вздыхает Д., — это просто невозможно.

 

ФОТО: Театр в Бейт-Шеане, James Emery, Flickr

 

Нина Хеймец

Лицензированный гид по Израилю, писатель, переводчик. Родилась и выросла в Москве. В Израиле живу с 1994 года.