Иврит на девять вильямов

 

«Трудно ли выучить иврит?»
Жанна, г. Санкт-Петербург

Мы репатриировались в январе 2015-го и почти сразу, как положено, позвонили в ульпан своего города (Ришон ле-Цион). «Когда же нам бросаться за парту грызть гранит?» — спросили мы. Хорошо бы в вечернюю группу. Утренние начинаются каждый день в 8:15. Это больно.

Но вечерняя группа должна была запускаться только в марте, да и с утренней было ничего не ясно. Может, в конце февраля. Может, в конце марта.

Ну и ладно, решили мы, можно подумать, мало у нас дел на новом месте! Обустроить квартиру, родить котят (мы прилетели с четырьмя кошками, из которых одна была глубоко беременной), устроить детей (не кошачьих, своих) в школу и сад. Мы расслабились и начали обживаться, настроенные на свободу ближайших пары месяцев.

Тут-то нас и позвали тепленькими на выход, в белой рубашке и с цветами, а точнее «завтра, к 8 утра, с тетрадкой и ручкой». В одной из недавно стартовавших групп ульпана внезапно освободилась пара мест.

Из моего фейсбука:
«Кумкум — чайник, бакбук — бутылка, лецальцель — звонить. Учить-учить иврит-иврит».

В классе царила Шош — невысокая, улыбчивая, смуглая с кудряшками учительница с энергией ядерного реактора. Только тут мы поняли, на что подписались: ведь урок тоже идет на иврите! В первые же минуты на нас отработали вопросы: «Как тебя зовут?», «Откуда ты приехал?», «Есть ли у тебя семья?», «Чем ты занимаешься?», выученные классом (тридцать человек от 17 до 70 лет), видимо, на первых уроках. Мы с вытаращенными глазами бодро отбивали подачи, с трудом нащупывая нужные слова в воздухе и среди рисунков на доске. Через полчаса мы осознали, что неясно как, но уже понимаем происходящее.

А через три часа мы вышли с уверенностью, что черт с ним с недосыпом, но надо идти именно в эту группу и именно к этой учительнице.

Пишем сипур (рассказ, сочинение) на тему «Моя семья». Родился, учился, женился, дети, кошки, родители, бабушки, прабабушки, ой! Как это на иврите? Мне категорически не хватает слов! Как на иврите рассказать все, что я хочу рассказать о своей семье и о людях моей жизни?..

Из моего фейсбука:
«Рассказываем на уроке сипур про «мою семью».
Выходит чернокожая девочка-одесситка, Люда: «У меня есть сестра в Африке, есть брат в Одессе, а папа у нас…» Пауза. «Папа у нас — летчик!»
А на следующий день выходит про семью докладывать мой муж. У него, как и положено графическому дизайнеру, шпаргалка-комикс с картинками. У меня, говорит, есть сестра в Америке, есть брат в Израиле и брат в Москве. А папа у нас… Весь класс хором: «Летчик!» «Нееее, — отвечает муж. — Папа у нас геолог!»

Сейчас, когда ульпан «алеф» позади и мы уже почти год в стране, я еще не говорю на иврите свободно. Но читаю, могу записать сына на футбол во дворе, поговорить со школьной учительницей, сделать с детьми школьное домашнее задание, поспорить с секретарем в больничной кассе. Этого маловато для полноценной беседы о высоких материях, факт. Но я не боюсь говорить, пусть и неправильно, с ошибками, спрашивая «как это будет на иврите». Я знаю, что найду общий язык с людьми в любом случае, тем более что люди очень доброжелательны и рады помочь. Кроме того, у меня свободный английский, на который я так и норовлю перескочить, как только начинается нехватка слов на иврите.

Английский знают почти все. Профессиональная конференция, на которой я была в декабре в Тель-Авиве, была полностью на английском. Собеседования, которые я прохожу в поиске работы, тоже на английском. «Зачем вам вообще иврит? — спрашивают меня работодатели. — Здесь можно прекрасно жить, совершенно не зная иврита!»

И я начинаю объяснять, что у меня дети, которые, без сомнения, будут говорить через несколько лет именно на иврите, а я хочу их понимать и быть с ними на одной волне. Что я приехала сюда жить, а значит, мне важно иметь возможность разговаривать с людьми и знать, как устроена их жизнь, о чем они думают, что они чувствуют и чем дышат. Работодатели удивляются, качают головой, но смотрят с уважением.

А мы, между тем, разговариваем на иврите даже дома между собой. Да, в рамках своих небольших возможностей, да, шутливо, но практически ежедневно. «Хочу чего-нибудь вкусного, а потом немного виски с мороженым, ты будешь?» «У Левы завтра собрание в школе, кто пойдет, ты или я?»

Когда я написала об этом в фейсбуке, многие удивились: «Зачем? Обязательно сохраняйте дома именно русский, а то дети его забудут!» Ну, что тут скажешь, сейчас наша цель — чтобы мы все заговорили на иврите. А дальше посмотрим.

Старшая дочь, которая проходит ширут леуми (альтернативную службу в армии) в отделе Министерства абсорбции, уже говорит на иврите куда бодрее нас и посматривает на меня косо, когда я спрашиваю что-нибудь вроде: «А что такое симулев? У Юлика на тренировке сегодня раз пять повторили!»

Има («мама»), симулев значит «Внимание!», — говорит она.
— О! — радуюсь я. — А как будет «Германия»?
— Так и будет: Германия. Тебе зачем?
— Симулев, симулев, омерет Германия! — выпаливаю я в восторге. («Внимание, внимание, говорит Германия».)

Забавно наблюдать, как улучшается мой иврит на примере регулярных диалогов с друзьями Вильяма, которому раньше принадлежал, видимо, мой номер мобильного. Этого довольно популярного человека регулярно разыскивают его друзья в моем телефоне. В феврале я могла им сказать только «Я не говорит иврит, извини». С тех пор наши беседы становятся все более содержательными и легкими для моего понимания. Сегодня вот поговорили так:

— Привет!
— И тебе мира, добрый человек.
— Эээ это телефон Вильяма?
— Нет, это не телефон Вильяма.
— А это был раньше телефон Вильяма?
— Да, раньше был. А теперь нет, теперь это мой телефон.
— А, извини! А ты не знаешь новый телефон Вильяма?
— Нет, извини! И с Вильямом я тоже не знакома.
— Прости. Ха-ха. До свидания!
— Нет проблем. И тебе доброго вечера.

Думаю, пора вводить единицу знания иврита — один вильям. Примерно на девять вильямов я знаю иврит сегодня. Из ста.

Ну, может быть, на двенадцать.

Мура Коган

Репатриировалась из Москвы со всей семьей (муж, трое детей, четыре кошки) в январе 2015 года. Журналист, писатель, счастливый человек. Живу в Ришон ле-Ционе.