«За что израильтяне так ненавидят свою страну?»

 

«Почему на Западе так сильны антиизраильские настроения?»

— Это просто кошмар какой-то, почему Израиль до сих пор не ответил за оккупацию Палестины?

— Да, я читала, что израильтяне построили забор и держат палестинцев за колючей проволокой. И чуть что сразу обстреливают их ракетами.

— А вы в Израиле-то когда-нибудь были? — не выдерживаю я.

Такой или подобные разговоры мне не раз приходилось слышать и прерывать (или просто молча уходить) в кулуарах мировых кинофестивалей. Обычно они возникали не просто так, а после показа очередного фильма очередного израильского кинематографиста про угнетенных палестинцев и жестокость и двуличие израильтян. Это вообще уже такое общее место для израильских художников — производить на экспорт кино, в котором Израиль выглядит нелицеприятно. Вот и в этом году в Берлин на киносмотр приехала картина режиссера Уди Алони «Перекресток 48» — еще один рассказ о хороших и угнетенных палестинцах.

Мое знакомство с израильским киноискусством, помнится, началось с нашумевшего мультфильма «Вальс с Баширом» Ари Фольмана. Мультфильм этот о резне в лагерях беженцев Сабра и Шатила произвел впечатление и на меня, и на мир. Вернее, впечатления очень разные. Мир рукоплескал смелости художника, который рассказал о черной странице в истории своей страны, и даже номинировал картину на «Оскар». Мне же все это нарочитое самобичевание (довольно скучное, между прочим) показалось этакой игрой в поддавки с мировым киносообществом.

На Западе очень готовы смотреть «Вальс с Баширом» и «Перекресток 48». Стоит открыть любую крупную газету — там обязательно обнаружится средних размеров заметка об очередных преступлениях «израильской военщины». Помню, листала так в самолете The Washington Post. В Израиле шла очередная война, дети сидели в бомбоубежищах, юг обстреливали, гибли люди. А в уважаемом издании писали о том, что Израиль вторгся на территорию Газы, с обязательной, конечно, фотографией окровавленного палестинского ребенка. Потому и израильские фильмы с тем же посылом воспринимаются в Европе на ура. Не рассказывать же пропалестински настроенным европейцам о том, как все то время, что Израиль отдыхает от издевательств над палестинцами, он их кормит, поит и лечит в своих клиниках.

Уди Алони, завоевавший в этом году приз зрительских симпатий в программе «Панорама» Берлинского кинофестиваля, пошел дальше своих коллег. Он не просто привез на смотр кино о хорошем парне из Палестины, он еще и на пресс-конференции сказал, что Израиль — фашистское государство, а Германия, мол, продавая Израилю подводные лодки, поддерживает апартеид. Художнику, конечно, рот не заткнешь — на то он и художник. Но его при этом не смущает, что финансирование для своего фильма он получил из бюджета того самого — фашистского — государства. Тут, конечно, тоже можно оправдать: налоги платит — значит, имеет право из той же копилки взять и в Берлин поехать радовать европейцев своей смелостью. Другой вопрос, что смелость такая смешная и безопасная, что само по себе противоречит утверждениям Алони. Ведь, живи он в фашистском государстве, подобные высказывания могли бы быть чреваты. А так — мели, Емеля, твоя неделя. В министерстве культуры, конечно, возмутились: как так?! Мы ему деньги, а он обзываться! На этом «фашизм» закончится. А израильские режиссеры продолжат возить в Европу свои пропалестинские фильмы, снятые на деньги «фашистов» и «оккупантов».

— Ты из Израиля? — после показа очередного израильского фильма пару лет назад в Венеции ко мне подходит высокий красавец. Внутренне сжимаюсь, потому что всех этих разговоров про израильскую оккупацию больше слышать не хочу. Я тогда еще из России, но каждый такой разговор огорчает чуть не до слез. И среди веселой, милой, щебечущей толпы европейских кинокритиков я начинаю остро ощущать одиночество и свою здесь лишность.

— Да, — говорю я уныло.

— Послушай, почему ваши режиссеры все время так снимают? За что они ненавидят свою страну? Она ведь защищает вас. Да и нас тоже, — пылкий итальянец размахивает руками и засыпает меня вопросами. Смотрю на него оторопело. Он представляется: Франческо, актер, режиссер. Родился и вырос в Милане. — И вот, знаешь, я на два года уезжал работать в Лондон. Вернулся, а в моем квартале сплошная разруха, повсюду игровые автоматы, наркотиками торгуют на каждом углу, итальянской речи почти не слышно.

Он еще долго рассказывает мне о том, как очаровательные кварталы его детства превращаются в задворки Кабула, как нелегальный игровой бизнес, который держат арабы, разрушил жизни его бывших одноклассников, как кого-то зарезали за то, что не поделил с приезжим девчонку. И он, конечно, читает все это про «израильскую военщину» в итальянской прессе. Но он не понимает, как выжить Израилю, если не защищаться. И как выжить Европе, если не защищаться как Израиль.

Мы дружим уже несколько лет. Он ставит спектакли в Милане, проводит театральный фестиваль, зовет приехать. И всякий раз, посмотрев какое-нибудь израильское кино, удивляется: за что израильтяне так ненавидят свою страну? А мне нечего ему на это ответить.

 

ФОТО: страница режиссера Уди Алона в Facebook

Алина Ребель

Я журналист. И писала всегда про разное: про медиабизнес, про телевидение, про кино и про книги. Но потом написала две книги про евреев. И с тех пор про евреев мне писать как-то роднее всего. Замужем, у меня растет сын - первый в нашем роду настоящий сабр (коренной израильтянин).