Это просто про наше детство

 

«Как в Израиле отмечают Новый год?»
Данила

Вот и снова Новый год. Живя в России, никогда его особо не любила. Пробки, подарки, суета, обязательная и принудительная радость. Включаться в эту суматоху не хотелось. К концу года, после сумрачной осени и промозглого декабря, не хотелось вообще ничего. Разве что впасть в спячку. И вдруг в канун своего второго Нового года в Израиле я почувствовала то, чего от себя совершенно не ожидала. Кажется, это называется ностальгией.

Год назад 31 декабря мы с мужем вдруг решили, что елочку нам все-таки хочется. Вот ведь не собирались, радовались своей первой израильской зиме, солнышку, +25 за окном. Но с утра в канун Нового года, почти не сговариваясь, собрались и поехали в Вади Ниснас — район Хайфы, где живут арабы-христиане и продаются рождественские игрушки, сувениры и искусственные елки. Обойдя несколько магазинов, поняли, что елку будем делать своими руками. Купили гирлянду попушистее и милых игрушек. Вернулись домой и приколотили все это в форме елочки прямо к стене. Получилось оригинально и по-израильски минималистично — здесь не любят пышных интерьеров. Здесь стены красят в белый цвет, а напольная плитка одинаковая во всех старых домах.

Тогда, год назад, радовало, что за окном двадцать пять градусов тепла, на улицах цветут розы и созрели мандарины-апельсины, а слова, которые будут сказаны после боя курантов, к нам уже имеют весьма опосредованное отношение. Я, конечно, нарезала «Оливье» — я позволяю себе это щедро сдобренное майонезом баловство только раз в году, как же было пропустить. Мы зажгли гирлянду и свечи, выпили вина, распаковали подарки. Было уютно, вдвоем и очень тихо. Никаких петард и поющих от счастья соседей.

Правда, я не пошла 1 января в ульпан: единственное, что я неизменно любила в праздновании Нового года, это ленивое утро года наступившего. Когда можно спать до обеда и потом уже в сумерках завтракать остатками «Оливье». Я с интересом листала ленту Фейсбука, удивляясь тому, как не устают жители «русской улицы» (особенно те, кто в Израиле уже лет по пятнадцать-двадцать) ожесточенно спорить о том, стоит ли нам встречать Новый год и ставить елочку, или все-таки правильный и единственно возможный декабрьский праздник для еврея — это Ханука. Все эти баталии, как выяснилось, ежегодный и обязательный пункт местной предпраздничной программы. Одни с вызовом постят фотографии своих елочек, другие с раздражением объясняют им, что праздник этот советский, названный в честь римского папы-антисемита Сильвестром, и вообще имеет много общего с язычеством.

Все это выглядело для меня весьма экзотично, я внимательно читала все комментарии и удивлялась тем, кто писал, как скучает по скрипучему снегу, запаху хвои, по фейерверкам и «Советскому» шампанскому. Я жила в Израиле всего четыре месяца, я, бывало, специально засиживалась до рассвета, чтобы наблюдать с балкона, как над морем встает солнце, я вдыхала запах цветов и деревьев так, словно перед этим не дышала вовсе. И мне как-то совсем не скучалось и не хотелось настоящей зимней сказки, о которой писали френды.

И вот год второй, и второй мой Новый год здесь, в Израиле, где мне становится все интереснее и все более непросто, конечно. Эйфория прошла, и осознание себя эмигрантом стало появляться все чаще. Помню, летом мы сидели в Ришоне в гостях у прекрасной интеллигентной семьи, которая тоже всего пару месяцев как перебралась в Израиль. И вот хозяйка, показывая нам цветущее апельсиновое дерево в саду этого арендованного ими дома, вдруг говорит: «Мы такую чудесную дачу себе построили в Подмосковье, я яблони сажала. Но нам так и не дали ею насладиться». И тут вдруг всплыли в памяти и воспоминания «белых» эмигрантов, и горькое цветаевское «Тоска по родине! Давно/ Разоблаченная морока! / Мне совершенно все равно — / Где совершенно одинокой / Быть». Но тогда это был лишь легкий укол, дуновение прохладного ветерка знойным израильским вечером, отголосок разочарования, обиды, бесприютности.

И вот Новый год. И московские френды постят фотографии обильно украшенной к празднику Москвы. Москвы, которую я никогда не любила. Но все эти сверкающие бульвары, нарядные елки, сказочная иллюминация. И снег пошел. И хлопьями падает на нос. И мешки подарков, которые в изнеможении бросаешь, приходя домой, прямо у двери в натекшую с сапог лужу. И запах елки по всей квартире, и иголки, впивающиеся в пятки (потому что там, в отличие от Израиля, дома зимой можно ходить босиком). И разноцветная гирлянда, которую включаешь по вечерам. И салаты, которые дорезаешь в спешке, — надо ведь еще и в десять вечера глотнуть шампанского, по пермскому времени, там ведь мама и любимые друзья тоже. И «Ирония судьбы», конечно. Милый, милый Эльдар Александрович, ушедший в этом году. Без него ведь и праздник этот был бы совсем другим… А потом я читаю новости из России — и нет, уже не скучаю, скорее, страшно и больно. И тревожно за оставшихся там любимых.

Мне совсем не хочется спорить о том, пристало ли нам наряжать елочку. Так же как я не любила принудительно праздновать, я не хочу принудительно от праздника отказываться. И понимаю тех, кто продолжает в дождливо-апельсиновой израильской зиме каждый год зажигать дома гирлянды. Нет здесь ни политики, ни религии, ни прочей мишуры, вызывающей ожесточенные баталии. Это просто про наше детство, про чудеса, про яркое сказочное пятно посреди долгой, серой, унылой зимы. Зимы природной, зимы политической, зимы экзистенциальной.

С наступающим, дорогие мои! Пусть будущий год даст нам мудрости примириться с теми, кому не нравятся наши елочки, наши ханукии и наши воспоминания. И пусть в эту ночь у каждого будет своя сказка.

Алина Ребель

Я журналист. И писала всегда про разное: про медиабизнес, про телевидение, про кино и про книги. Но потом написала две книги про евреев. И с тех пор про евреев мне писать как-то роднее всего. Замужем, у меня растет сын - первый в нашем роду настоящий сабр (коренной израильтянин).