Непарадные подвиги

Вот говорят, что Израиль — это место силы. И желания материализуются, и с Богом прямая связь, и прочие признаки иерусалимского синдрома. Не могу сказать, что у нас на крайнем севере это ощущается, но перекресток силы точно есть. Цомет Коах — так и переводится. Впрочем, второе значение Коах, как и положено, цифровое — 28. Именно столько бойцов погибло в ходе Войны за независимость при попытках взять под контроль форт, называвшийся тогда Наби Юша. Небольшая крепость на возвышенности имела стратегическое значение: с нее открывается вид на всю долину Хула. До сегодняшнего дня некоторые дороги в этой долине, лежащей между Галилейскими горами и Голанскими высотами, скрыты высокими деревьями по обочинам, что затрудняет обстрел. Форт израильтяне таки отбили, ценой жизни 28 солдат.

Каждый раз, когда я проезжаю это место, мне, воспитанному в другой стране и на других героях, вспоминается гимн Москвы со строчками о том, что «в веках будут жить 28 самых славных твоих сынов». Если опустить тот факт, что подвиг героев-панфиловцев изначально был мифом, по сравнению с ними израильские герои смотрятся как-то блекловато. Ни тебе остановленных танков, ни хвалебных од в «Красной Звезде», ни золотых звезд героев. В общем, не подвиг, а так, бои местного значения. Ведь за Родину надо же не просто умереть, а сделать это, превозмогая превосходящие силы противника, а главное — осознанно и добровольно жертвуя своей жизнью. Так учили меня в пионерском детстве.

Не то чтобы в израильской истории не было таких героических примеров, но добровольно кидаться с голыми руками на танк как-то не призывают. Вот, например, два коротких сюжета.

Во время войны на Синае подразделение оказалось зажато в ущелье под огнем противника. Обнаружить их позиции и отвлечь внимание можно было только вызвав огонь на себя. Так и поступил Йехуда Кен-Дрор, севший в джип и поехавший под пули. Бригада вышла из окружения, израильтяне победили, Кен-Дрор погиб.

 

Война за независимость. Бои в Иерусалиме на Арсенальной горке. Один из бойцов, двигаясь с пулеметом по верху траншеи, ценой своей жизни прикрывает от гранат и пуль иорданцев солдат, зачищавших бункеры. Эйтан Наве уничтожил около 30 легионеров и погиб. Израильтяне победили.

Про первого можно посмотреть в коротком мультфильме, о втором услышать в песне Гиват а-Тахмошет. Общее между ними в том, что ни один, ни другой не вызывались добровольцами. Они просто выполняли приказ командиров. То есть никакого осознанного добровольного самопожертвования. После историй про Матросова и Гастелло — это, в общем, и не походит на подвиг даже. Чего про них говорить-то?

Или, возвращаясь к нам на север, Нимрод Сегев из Рош Пины. Если будете в этом городке, то между осмотром старинной синагоги и десертом в кафе шоколада можете заглянуть на смотровую площадку Нимрод. Я в первый раз решил, что это в честь крепости Нимрода, которая на другой стороне долины. Но оказалось, что развалины отсюда даже вооруженным взглядом не разглядеть. Зато можно полюбоваться видами и послушать «музыку ветра». Или прочесть историю Нимрода Сегева и его друзей, которые сгорели в танке во время второй Ливанской. Тоже вроде без особого, по моим пионерским меркам, героизма.

Как и Аяль Шимони, он погиб в первую ливанскую. В Ашдод Якове Меюхад, где он жил, теперь усилиями его мамы построен огромный мемориальный комплекс — байт Аяль. Там баннер с его фотографией, таблички с именами всех израильтян, военных и гражданских, детей и взрослых, погибших во время многочисленных столкновений с Ливаном, мультимедийная выставка. И тут же бассейн, тренажерный зал, класс зумбы, СПА и большая детская площадка. Потому что, как говорит мама Аяля во время экскурсии, жизнь-то продолжается.

И это еще одна местная особенность: смерть и жизнь всегда рядом, поэтому, несмотря ни на что, надо продолжать жить и радоваться. И отмечать главный праздник страны — День Независимости — весело, хотя накануне все грустили, вспоминая имена погибших за эту самую независимость. Пусть даже и без особого героизма.

В публикации использованы фотографии с сайта eshkol.gal-ed.co.il

Юрий Шульга

Вырос в Якутске. Каждый день зимы, то есть примерно 280 дней в году, мечтал уехать туда, где тепло. Работал журналистом, телеведущим и редактором. Дом, дерево, сын в наличии. Жена и дочь тоже. Все вместе осваиваемся в киббуце в Верхней Галилее.