«Я не знал, что день Катастрофы и Бабий Яр связаны»

Апрель выдался сумасшедшим. Природа как будто вспомнила, что не успела покапризничать зимой, и спешила наверстать упущенное, бросаясь из крайности в крайность. Так и получилось, что мой первый израильский Песах закончился снегом в Иерусалиме и проливными дождями в центре, а уже через неделю ярко светило солнце и стояла жара. Мне было 11 лет и, помню, безумные скачки погоды показались моим родителям хорошим знаком: значит, здесь все будет вот такое – буйное, не скучное.

Самым сильным впечатлением стала сирена в День Катастрофы. В школе на трогательной смеси английского и языка жестов мне объяснили, что нужно стоять смирно. Но смирно было невозможно, и я все время вертела головой, разглядывая замерших людей, пытаясь угадать, о чем они думают во время сирены.
Прошло много лет, много Дней Катастрофы, школьная поездка в Польшу в 12-ом классе, от которой я отказалась по «идеологическим соображениям», считая, что пусть немецких детей туда возят, а не нас; прошли экзамены по истории на аттестат, разные работы с еврейскими организациями и, в общем, казалось, что про Катастрофу европейского еврейства, я уже знаю все. Оказалось, что нет.

Программа изучения истории Холокоста в Израиле с самого создания государства почти не касалась событий, произошедших на территории бывшего СССР. Вот так просто — не изучали. Несмотря на то, что советские евреи составляют почти треть от всех погибших 6 миллионов. С вопросами о том, как такое произошло, я обратилась к сотрудницам музея Лохамей Агетаот (Воинов Гетто), который расположен в киббуце с одноименным названием, на севере страны, неподалеку от Акко.

«Когда меня спрашивают, как такое могло произойти, что в израильских школах почти ничего не изучают о катастрофе советского еврейства, я называю три причины, — говорит Райя Калисман, директор по внешним связям музея. – Во-первых, советский режим. Коммунисты, по соображениям единой идеологической линии, мягко говоря, не заостряли внимание ни на чем, кроме Великой Отечественной войны. Мы в Израиле занимались в основном западной Европой, а в восточной от нехватки информации также обходили вниманием Советский Союз. Во-вторых, советские архивы открылись лишь в 90-ых годах, после распада СССР, и доступ к информации появился только тогда. Ну и наконец в-третьих, большая Алия девяностых, приехав в Израиль, помочь ничем особо не могла – люди знали немного историю своих семей, но по-настоящему картину Холокоста на территории СССР они тоже не знали. Мы понимали, что во всем, что касается этой темы у нас огромный информационный провал, который необходимо восполнять как можно скорее, пока живы свидетели, пока есть с кем поговорить, пока существует доступ к государственным российским архивам. Еще в 90-ых в нашем музее открыли так называемый русский отдел, однако с деньгами было туго, и эта инициатива со временем, сошла на нет. Поэтому мы и обрадовались неожиданно появившейся поддержке фонда Генезис. С их помощью мы открыли расширенную образовательную программу, рассчитанную на всех израильских школьников. Только за последний год у нас побывало около 1750 школьников (10-11 классы), и 500 старшеклассников прослушали соответствующие лекции и семинары у себя в школах, куда мы регулярно приезжаем.

Надо сказать, что в последние годы наша система образования вообще сокращает учебные часы по гуманитарным предметам, и когда специальные педагогические комиссии решают, какие именно темы удалить из учебников, выбор почему-то всегда падает на изучение истории Холокоста. А когда эта тема изучается коротко, то на раздел о советском Холокосте, опять не остается времени. Так что можно сказать, что наша программа на сегодняшний день почти единственная, где можно получить полноценную информацию. Мы проводим с подростками интерактивные занятия, они выбирают исторических персонажей и готовят по ним подробные доклады. Мы показываем им фильмы, в основном, фильмы Бориса Мафцира, который посвятил теме Холокоста в Советском Союзе много лет».

«Иногда сталкиваешься с такими реакциями детей, что понимаешь, что все эти годы стараний были прожиты не зря, — говорит Яела Картингер, еще одна сотрудница музея Лохамей Агетаот. — Многие рассказывают, что никогда раньше не связывали историй, которые слышали от бабушек и дедушек, в какое-то единое целое, а после участия в нашей программе им вдруг стало очевидно, что их семьи – не просто личные истории, а частицы огромного горя, которое постигло весь народ. Один мальчик из семьи советских репатриантов как-то признался, что всякий раз, когда в школе была церемония Дня Катастрофы, чувствовал себя немного чужаком – ведь это о тех, кто жил в Европе, а не в России – пока не понял, что Бабий Яр, где погибли его предки, это неотъемлемая часть истории Холокоста. Мне кажется, что это очень важно – молодежь из русскоязычных и любых других семей – должна знать, что на территории Советского Союза погибло около 3 миллионов человек, должны знать подробности о том, какая участь постигла их семьи.»

Моя дочь родилась в Израиле. В следующем году она перейдет в 12-ый класс, и ей, как и всем остальным, предложат совершить поездку в Польшу по лагерям смерти. Первый инстинкт был не отпускать – ну вот зачем ребенку все эти ужасы, спрашивается, мало школьной программы? Но вопрос она решила сама, поразив меня своим ходом мыслей: «Послушай, хватит уже того, что вам не давали в России в школе это изучать. Пока можно – надо все учить и смотреть, никто же не знает, что дальше будет».

Посмотреть расписание работы музея можно на сайте.