Лавка жизней

Утро пятницы. Обычно это суетливый забег по магазинам и рынку – смешной такой эффект толпы. Даже если в выходные не ожидается никаких гостей, а в холодильнике и морозилке вполне можно наскрести по сусекам на два обеда, два ужина и перекусы, противостоять этому массовому психозу получается крайне редко. Вот и в пятницу на минувшей неделе все побежали — и я побежал. Вернее бежал с намерением влиться в предшаббатнюю суету боящихся оголодать за сутки, решив по пути заглянуть в новый магазинчик на Адаре. Прочла где-то в Фейсбуке, что открылся благотворительный магазин с кофейней, где всякий антиквариат и прочие прелести. Кофе очень хотелось, на антиквариат денег нет, но побродить по таким местам я очень люблю.

Ее зовут Рина Дахан, и она совсем не похожа на владельца магазина винтажного всего. Она, собственно, и не он. Рина – председатель Ассоциации больных лейкемией Хайфы и Крайот. И сотрудник Медицинского центра. «А здесь мы все на добровольных началах работаем – после работы, в свои выходные, – рассказывает она. – Все здесь добровольцы – и те, кто жертвует нам вещи для продажи, и те, кто занимается нашей информационной поддержкой, и электрики с сантехниками». Это очень израильская история – здесь волонтерская работа не исключение, а одна из занятостей очень и очень многих. Когда местные HR помогали мне адаптировать резюме для израильского рынка, они подробно меня расспрашивали о волонтерских проектах, в которых я участвовала или участвую. И потом все это внесли в резюме. «Зачем?» – удивилась я, подумав, что ради хвастовства, произвести впечатление и показать, какая я хорошая. «Так это ведь тоже твой профессиональный опыт, умения, работа, просто за нее ты не получала зарплату, но это что-то, что ты умеешь», – объяснили мне. Рина и Марина (Марина Лойш – сотрудница Медицинского центра Кармель) открыли этот магазин полтора года назад. Сначала он был очень маленький и неудобный. И в этом была проблема: «Покупателям хочется, чтобы было приятно, – объясняет Рина. – Чтобы можно было побродить, выбрать, поглазеть просто». И кофе выпить – Рина сама печет булочки по утрам, на веранде перед магазином стоят столики.

А внутри та самая чудесная лавка древностей, в которые мы забредаем не за пресловутым шоппингом, а потому что хочется этих милых вещиц из прошлого. Забредаем за ностальгией, встречаем здесь вдруг давно забытую игрушку или картинку из своего детства, удивляемся предметам из чужих жизней, пристально всматриваемся в старые фотографии в изогнутых рамках, листаем желтые страницы книг, приподнимаем тяжелую трубку дискового телефона. Все чувства, с которыми я встречалась на блошиных рынках Канн, Мадрида или Венеции, все они нашлись и здесь. Трогательные фарфоровые фигурки ангелочков и животных, расписные тарелки, настольные лампы с подножием в форме фигурок пастушков, виниловые пластинки, альбомы марок, которые кто-то собирал бережливо и с трепетом, кофейные сервизы из тончайшего фарфора, смешные эмалированные советские бидоны и кастрюльки, не потерявшие цвет резиновые игрушки, картины, картинки, вышивки, куклы со строгими, вдумчивыми лицами в бархатных платьях, чайники, чайнички, кофейники, винтажные вечерние сумки, печатная машинка, тонконогие вазочки, супницы, рыбницы, подсвечники всех мастей, ханукии, деревянные пасхальные яйца, деревянные часы с настоящим часовым механизмом, коляска для младенца 40-х годов, винтажные украшения, каких не купишь в сетевых ювелирных магазинах, массивные ожерелья, хрусталь, дерево, мрамор, серебро, сталь, холсты, масло, одежда, обувь, шляпки, маски, покрывала, скатерти, мечи. Даже орган. Есть еще один, который хотят отдать, но ставить некуда.

«К нам привозят вещи со всей страны, жертвуют продавцы с блошиного рынка Хайфы, – рассказывает Рина. – Находят нас через интернет и присылают из Европы. Мы принимаем только то, что работает, цело, красиво, отбираем тщательно, ухаживаем за вещами, что-то реставрируем. Какие-то вещи – например, обувь – это пожертвования от израильских производителей, которых не найти в хайфских магазинах. Это вообще разлетается мгновенно. Здесь у нас одежда, здесь детская одежда – ее совсем мало осталось, разобрали».

Я брожу по этому магазинчику целый час. Потом быстро покупаю две картинки в спальню для маленького сына.

Вот эта лошадка про какое-то не его совсем детство – детство до мультфильмов, супергероев и гаджетов, детство какого-то еще мальчика, скакавшего на такой лошадке. И вот эта совсем плюшевая пастораль с бантиком – про жизнь, в которой звери, улыбаясь, пасутся на лугу, а в домике с ситцевыми занавесками пьют чай из фарфоровых чашек в горошек. Я покупаю эти частички чужой жизни, они становятся моей и сына, он восторженно кричит, вернувшись домой из сада: «Лошадка!» и засыпает, улыбаясь.

«Многие просто ходят по магазину, ничего не покупают, но делают пожертвования», – Рина показывает на коробку у кассы, там лежат монетки, бумажные купюры, не так уж много, но есть. Я думаю вернуться и все-таки купить вот этот домик-часы. Он совсем не подходит к мебели из Икеи, которая у меня тут по всей квартире. Но у меня же уже есть лошадки и домик с ситцевыми занавесками. Что-нибудь придумаю. Мне нужен повод вернуться туда, в этот магазин. В котором вещи из чьих-то давно, может быть, закончившихся жизней спасают жизни сегодняшних больных. В котором есть декоративная разделочная доска со щенком в кепке, как в моем детстве, в котором есть фарфоровый лисенок, как в моем детстве, в котором роскошная кукла в синей бархатной шляпке, о которой в детстве я могла только мечтать.

Адрес магазина ул. Хаим, 2 (Хайфа)

Магазин работает понедельник-среда с 9.00 до 19.00, четверг-пятница с 9.00 до 14.00

Алина Ребель

Я журналист. И писала всегда про разное: про медиабизнес, про телевидение, про кино и про книги. Но потом написала две книги про евреев. И с тех пор про евреев мне писать как-то роднее всего. Замужем, у меня растет сын - первый в нашем роду настоящий сабр (коренной израильтянин).