«Как вы можете не знать?»

Почти тридцать лет назад райком комсомола некоего белорусского городка отправил в Польшу на неделю группу из семи человек — трех девочек и четырех мальчиков. В возрасте от 20 до 35 лет, примерно… Называлось это мероприятие «Обмен опытом групп творческой молодёжи братских стран». Творческой молодёжью являлись редактор заводской многотиражки, сельский киномеханик, завотделом горкома комсомола (руководитель делегации!), сотрудница горотдела культуры, преподаватель каких-то общественных наук из местного пединститута, ещё какая-то девочка из горкома, отвечающая за что-то культмассовое, и президент местного киноклуба (то бишь я).

Основным творческим актом в группе были постоянные разговоры на тему: кто среди семерых стучит «товарищу майору». Так и не вычислили, кстати, хотя подозрения были. Впрочем, хочется надеяться на лучшее: на дворе стоял уже 1989 год, может, и не было среди нас стукача?

Принимали нас красиво, хоть и малобюджетно. Прикрепили к нам двух чудесных ребят, местных комсомольских (или как оно там, в Польше, называлось?) функционеров. Обоих, видимо, чтобы не запутать гостей, звали Гжегошами. Мы их звали Гжесь большой и Гжесь маленький. Было это как раз накануне тех выборов, на которых «Солидарность», фактически, победила. Буквально за пару недель. Весь город Влоцлавек был заклеен плакатами «Солидарности».

«Человек из железа» до нас тогда ещё, естественно, не добрался, и Вайду, в основном, в официальной советской прессе ругали. Но «Кинолюбитель» Кесьлевского был к этому времени впитан давно и прочно, да и Занусси мимо не прошёл. Поэтому Польша была совсем не чужой. По крайней мере, для меня.

Первые пару дней мы дружно ходили строем. Предупреждали руководителя группы о каждом отрыве от коллектива, чтобы поход в туалет не оказался засчитан, как попытка побега. Пробовали незнакомые — и знакомые, но не совсем — блюда. Робко пытались связать пару слов по-польски. Наверное, это звучало смешно…

Потом осмелели, и начали выбиваться за рамки культурной программы, утверждённой двумя райкомами.

И вот где-то на третий день, трое — преподаватель, который, кстати, неплохо говорил по-польски, девушка-культурница (не культуристка же, правда?) и я — отважились и учесали в город одни.

Слопали по мороженому. Купили по пакетику картофельной соломки. И пошли, куда глаза глядели. А глядели они на людей, на дома из красного кирпича, на окна, в которых были выставлены распятия и статуи Девы Марии. На девочек в белых платьях первого причастия. На семинаристов в сутанах…

Один из семинаристов с нами заговорил. Красивый, славный, ясноглазый такой мальчик Станислав. Представляю, как вздыхали его знакомые девушки, узнав, что он готовится стать ксендзом.

Станислав предложил нам зайти в семинарию, посмотреть. Мы переглянулись — «товарищ майор» точно бы не одобрил такое дополнение к идеологически выдержанной программе — и быстро-быстро пошли за нашим проводником, чтобы не успеть испугаться самих себя и не передумать.

Коридоры семинарии были академически строги. Вдоль окон и стен стояли витрины, похожие на музейные, а в них… Какие там были книги!!!

«Познакомьтесь, — сказал Станислав, — Это наш декан». Декан оказался ксендзом лет сорока. Русский у него был практически без акцента, только вместо «л» звучало мягкое «у». Станислав шёпотом сказал, что, кроме русского, декан свободно говорит примерно на полутора десятках языков, живых и мёртвых.

Декан быстро и внимательно осмотрел нас троих. Насчёт меня всё понял сразу. Улыбнулся: «А вот вам я хочу показать нечто особенное», — и подвёл к одной из витрин. Там лежал потемневший свиток с непонятными знаками. «Вот, — с гордостью сказал декан, — Посмотрите: это — редчайший средневековый свиток Торы. Не стесняйтесь, подойдите, почитайте!»

Я растерянно посмотрела на него: «Простите, я не знаю иврита».

Глаза этого человека, когда он посмотрел на меня… так смотрят на неведомое науке животное, не слишком симпатичное, к тому же.

«Как вы можете? Как же Вы можете?»

Впервые в его речи прорвался акцент. И боль.

«Остановите любого из этих мальчиков — они прочитают вам то, что здесь написано. Как же вы можете не знать? Это ваш язык, это же книги вашего народа… Как же так?»

Мне очень хотелось бы сказать ему сейчас: «Я могу прочитать то, что написано в этом свитке. Теперь — могу».

Но что это изменит для нас — тогдашних?

Зоя Брук

По образованию биолог. Больше всего на свете люблю учиться, путешествовать и рассказывать. В какой-то момент поняла, что профессия гида идеально совмещает в себе все три любимых вида деятельности. Поэтому я гид по Израилю.