Хурма. Тайна, не дававшая спать Клеопатре

Ох, как я всех вас сейчас запутаю! Получше любого напёрсточника на базаре. Следите за руками, дамы и господа…

Начинается сезон хурмы. Она у нас вкусная, сладкая, и совершенно не вяжет. Ни рот, ни руки, ни лыка. Очень люблю израильскую хурму!
Не меньше, чем сам плод, мне нравится его название на иврите: афарсемон.

Это имя удивительно приятно произносить. Оно звучит благородно, я бы даже сказала – эпически. «Агамемнон, о царь богоравный, съев афарсемон румяно-округлый…»- ну, что-то в этом стиле.

Кстати, богоравный царь Агамемнон вполне мог есть хурму. Правда, зная ее под именем «диоспирос». В современном греческом языке тот же фрукт зовётся «лотос».
Обратите внимание: лотос в Греции — не цветок, но плод. Именно его герои Гомера ели у лотофагов. Сладкий плод забвения. Хурму!

«Мирных они лотофагов нашли там; и посланным нашим
Зла лотофаги не сделали; их с дружелюбною лаской
Встретив, им лотоса дали отведать они; но лишь только
Сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно
Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться,
Вдруг захотел в стороне лотофагов остаться, чтоб вкусный
Лотос сбирать, навсегда от своей отказавшись отчизны».
(«Одиссея», перевод Жуковского)

Только вот афарсемоном этот плод никто тогда не называл. А то, что тогда называли афарсемоном, хурмой не являлось.

И богоравный Агамемнон вполне мог слышать слово «афарсемон». Есть его он, правда, вряд ли стал бы. Но, как умный человек, оценил бы, несомненно, высоко, дороже золота и драгоценных камней.
Ивритское слово «афарсемон» в сильно искажённом виде взято тоже из греческого, где оно звучит, как «офобальсамус». В европейские языки то же слово вошло, как «бальсам», «бальзам». Но вот источник бальзама – наш, отечественный. Некое растение, причём отнюдь не хурма.

«Эта страна… производит также деревья, доставляющие бальзам – драгоценнейший из продуктов», – писал в «Иудейской войне» Иосиф Флавий.

Мы знаем примерно, как выглядели кусты того, древнего афарсемона — судя по описаниям, это были растения высотой до 4-5 метров, которые росли всего в трёх местах — оазисах Иерихона, Ливияс (что имеется в виду — право, не знаю) и Эйн-Геди. Судя по всему, уже две тысячи лет назад, ко временам Иосифа бен-Маттитьягу (Флавия), эти растения существовали только в культурном виде и в природе не встречались. Должно быть, уход за прихотливым афарсемоном был непрост.

И выработка — тоже. Собственно, в чём заключался производственный процесс, никто не знает. Предполагается, что бальзам каким-то образом выделялся из сучьев афарсемона. Видимо, важную роль в этом процессе играл обжиг чего-то в неких особых условиях.

Видите, как всё неопределённо? Потому что секрет выработки бальзама из афарсемона хранился в строжайшей тайне и передавался из поколения в поколение. Многие считают, что знаменитая надпись на мозаичном полу синагоги в Эйн-Геди, где проклинается тот, кто выдаст некий секрет чужакам, говорит именно о выработке бальзама.

Но игра стоила свеч. Бальзам, получаемый из таинственных афарсемонов, ценился настолько дорого, что стоимость его в два раза превышала стоимость равного по весу количества серебра. Говорят, он обладал целебным и омолаживающим действием. Из-за бальзама, вернее, из-за того, кто будет владеть территориями, где растёт афарсемон, начинались войны, заключались и расторгались союзы. Великая египтянка Клеопатра, желая получить в своё владение плантации афарсемона, подбивала своего возлюбленного Антония на войну против иудейского царя Ирода Великого, которому они законно принадлежали.

Про плантации в Ливиас ничего не могу сказать. Кто ими владел, кто обрабатывал, как они исчезли…
%d1%8d%d0%b9%d0%bdПлантации в Эйн-Геди, судя по надписи в синагоге и по таинственному зданию на холме неподалёку, которое археологи считают местом выработки бальзама, сохранились аж до византийского периода (5-6 вв.н.э.).
Потом исчезли… Ботаники до сих пор прочёсывают каждый распадок в Иудейской пустыне в тщетной надежде найти хоть росток легендарного афарсемона, хоть намёк на то, как он выглядел.

А вот как исчезли плантации в Иерихоне.

Во время Великого восстания против римлян (66-70 гг.н.э. — даты условны, потому что не учитывают более позднюю ликвидацию отдельных очагов восстания) евреи, ухаживавшие за иерихонскими плантациями, в патриотическом порыве решили сами уничтожить свою великую тайну, вырубить и сжечь все кусты. По принципу: «Так не доставайся же ты никому»…
Римские солдаты начали защищать афарсемоны.

Я не знаю, был ли в истории прецедент этому немыслимому и парадоксальному бою. Сражались за каждое деревце. Те, кто холил и берёг, лечил, подвязывал, — ожесточённо старались уничтожить то, что любили больше всего на свете. Солдаты, привыкшие и призванные убивать, умирали, защищая — прикрывая собой — деревья. Бой, по описаниям, шёл буквально за каждое дерево и у каждого дерева.

Выиграли римляне. Они умели сражаться гораздо лучше крестьян.
Крестьяне были убиты возле своих афарсемонов. Афарсемоны уцелели…

И в какой-то момент римляне поняли, что они проиграли. Победив.
Потому что, когда они перебили всех евреев-крестьян, некому стало ухаживать за афарсемонами. Никто не знал, как это делать. Кроме тех, кто лежал мёртвый на плантации… Ну и ещё нескольких человек из Эйн-Геди, которых, возможно, римляне не сумели отыскать. Плантации погибли от неумелого ухода. И с конца первого века нашей эры никто и никогда не слышал больше о бальзаме из Иерихона.

Вы понимаете? Как бы ни закончился тот бой, афарсемоны Иерихона были обречены в любом случае…

Видите, как мы с вами всё красиво разложили по полочкам?
Да?
Нет.

Потому что всё, что я написала выше, может быть опровергнуто простым аргументом: английское имя этого же фрукта, хурмы, — «persimmon».

«Афарсемон», «персиммон». Очень похоже, правда? Что откуда пошло? Может, мои историко-логические построения – блеф?

Да всё очень просто, на самом деле.

Хурма пришла к нам из двух источников.
Родиной одних сортов является Китай. Именно эти сорта хурмы под именами «лотос» и «диоспирос» пришли в Средиземноморье во времена Гомера.
Но в Европу хурма добралась только в 17-м веке из Америки, которая тоже является родиной этого фрукта, но других его разновидностей. Из-за океана вкусный фрукт приехал с индейским именем.
Как пишут в «Online Ethymology Dictionary»: «Хурма, Persimmon. В Европе известна с 1617 г., из поухатанского (алгонкинского): pasimenan — «высушенный искусственно плод», от pasimeneu — «он высушивает плод».

Просто созвучие, никаких родственных связей. Просто в начале 20 века сошлись в Эрец-Исраэль вкусный фрукт без ивритского имени и красивое, древнее, ничего уже не значащее слово «афарсемон».

Когда Бен-Иегуда и Ко обновляли иврит, они всего-навсего пошли по чисто звуковой и, надо сказать, очень удачной, аналогии. Взяли древнее слово, потерявшее смысл, и прикрепили к фрукту, СЛУЧАЙНО очень похоже называемому на английском. Английский-то у них у всех крепко сидел в головах. Как и немецкий, французский и русский, впрочем.
Вот такая история, одна из многих историй Эрец-Исраэль и языка иврит.

Зоя Брук

По образованию биолог. Больше всего на свете люблю учиться, путешествовать и рассказывать. В какой-то момент поняла, что профессия гида идеально совмещает в себе все три любимых вида деятельности. Поэтому я гид по Израилю.