Триумф Израиля на Берлинском кинофестивале

Берлинале завершился триумфом режиссера-израильтянина Надава Лапида, хотя его судьба и его автобиографическое кино как раз о том, как ему хотелось бы перестать быть израильтянином. Кстати, в документах для прессы страной происхождения ленты называли Францию. Уже начало фильма – это побег. Камера следует за молодым человеком с рюкзаком, который стремительно шагает, почти бежит, по улицам Парижа. Только потом становится понятно, что ему некуда было спешить – его ждет пустая без мебели и отопления квартира в одном из старинных парижских зданий. Он спешил не куда, а откуда: он бежал от своей израильской идентичности. Во временном прибежище очень холодно, Йоав – так зовут главного героя – пытается уснуть в спальном мешке, но замерзает и забирается в ванну. В этот момент кто-то пробирается в квартиру и уносит все его вещи. «У меня больше ничего нет», – говорит Йоав своим спасителям, которые нашли его, обнаженного и замерзшего, утром в той самой ванне. Такая очень прямая метафора – герой мечтает переродиться, «Буду французом», — решает он, и оказывается в центре Парижа абсолютно обнаженным. Те, кто его спасают, тоже метафора – сын богатого фабриканта Эмиль и его жена Каролин. Оба ничем не заняты – по счетам платит отец Эмиля. Оба очаровательны, но ведут совершенно лишенное забот и смыслов существование. Оба влюбляются в Йоава. Эмиль, пытающийся писать, предварительно выпив для смелости (такой распространенный стереотип о том, что писатели обязательно пьют), влюбляется в истории и инаковость Йоава, Каролин просто видит его маскулинность, воспитанную израильской армией и израильским более маскулинным обществом, чем французское. Йоав — абсолютная противоположность ее Эмиля. Йоаву кажется, что он убежал и нашел друзей. На самом же деле, все, чем он привлекает Эмиля и Каролин, это именно его чужесть, инаковость, экзотичность. Эмиль дарит Йоаву свои вещи – рубашки, брюки, модные ботинки и горчичного цвета пальто, в которое Йоав обряжается, как в броню, новую униформу, хотя он так мечтал о свободе, мечтал избавиться от той, которая приросла к его телу в израильской действительности. Этот пижонский, карикатурный почти наряд не только не превращает его в элегантного француза, но подчеркивает невозможность этим французом стать. Бритая по-армейски голова, безумный взгляд, сжатые губы, которые одержимо и с грубым акцентом шепчут французские синонимы. Йоав одержим изучением французского языка, он отказывается говорить на иврите, хотя работать устраивается в израильское посольство. Но в поисках подработки оказывается в студии безумного фотографа, который просит, чтобы Йоав лежал обнаженным на полу и ругался на иврите. Идентичность оказывается не только несмываемой и неотменяемой – она оказывается единственной интересной и привлекательной в Йоаве чертой для новых парижских знакомых. И не только – сам по себе Йоав совершенно ничем не наполнен, кроме гнева и желания соскрести с себя свое израильское прошлое.

Фильм Лапида произвел фурор на Берлинале – в пользу картины еще в ходе фестиваля проголосовало международное жюри критиков, рейтинг которого публиковал журнал Screen, потом «Синонимам» дали награду ассоциации кинокритиков FIPRESCI, и, наконец, он получил золотого медведя как лучший игровой фильм Берлинале-2019. По внутреннему содержанию картина Лапида в общем не говорит ничего нового: ни человек, ни человечество не могут отказаться от своей национальной идентичности. Во-первых, потому что она остается с человеком навсегда, во-вторых, потому, что как бы ни мечтал израильтянин стать французом, каждый француз будет видеть в нем всегда израильтянина. Но картина поразила своей нестандартностью. Камера, которая передает настроение и ритм жизни героя (что для Лапида не впервые, в «Воспитательнице детского сада», его предыдущей ленте, весь фильм был снят с уровня роста главного героя – пятилетнего ребенка), комизм сцен подчеркнуто эксцентричен, как и сам Йоав, нарочитость персонажей (идеальный кудрявый и утонченный француз Эмиль, Каролин, вечно босая в накинутой на плечи белой мужской рубашке, маскулинные израильтяне, встречающиеся Йоаву, одержимые собственной воинственностью). Вся эта условность не делает фильм поверхностным. Через нее проступает осознание режиссером реальности: человеческой незамысловатости, привязанности к родине, простых чувств и эмоций, которые определяют наше поведение и нашу жизнь в какие бы декорации нас ни помещали. Когда-то Лапид сказал, что родился на Ближнем Востоке по ошибке. «Синонимами» он признает, что последствия этой ошибки ему не изменить.

Фото предоставлены пресс-службой Берлинского кинофестиваля

Алина Ребель

Я журналист. И писала всегда про разное: про медиабизнес, про телевидение, про кино и про книги. Но потом написала две книги про евреев. И с тех пор про евреев мне писать как-то роднее всего. Замужем, у меня растет сын - первый в нашем роду настоящий сабр (коренной израильтянин).