Аритмия 33-го международного кинофестиваля в Хайфе

В Хайфе завершился 33-й международный кинофестиваль — самое яркое кинособытие года. Завершился победой российского фильма «Аритмия» Бориса Хлебникова — обладателя гран-при кинофестиваля в Сочи и раскритикованного российскими журналистами за невнятность позиции. «Аритмия» — и рассказ о непростых социальных реалиях современной России. Рассказ вроде бы довольно разоблачительный и неприятный, но смягченный личностной историей двух главных героев, пары, которая вроде бы устала от непростого своего брака, но в итоге выбирает любовь. Это и есть главный посыл картины — мол, да, вокруг происходят чудовищные вещи, но люди-то хорошие, и в конечном счете любые неурядицы победит эта вот неиспорченность каждого отдельно взятого человека. На этом фоне картина Андрея Звягинцева «Нелюбовь», отмеченная наградами в Каннах (приз жюри) и в Лондоне (гран-при) и тоже участвовавшая в программе Хайфского кинофестиваля, выглядит гораздо более честной. Картина Звягинцева — жестокая метафора безразличия, царящего в российском обществе, «нелюбви», которая убивает и детей, и взрослых, не оставляя ни надежды, ни веры, ни любви. Второй приз в номинации «Лучший иностранный фильм» получила лента Promised Land («Земля обетованная» или «Обещанная земля») режиссера-документалиста Юджина Джареки. Документальная лента, захватывающая похлеще любого блокбастера. Рассказ о том, как судьба и карьера Элвиса Пресли привела повлияла не только на миллионы его поклонников оп всему миру, но и на историю США, как многие принятые им или его продюсерами решения привели к «падению империи» — президентству Дональда Трампа. «Земля обетованная» — с одной стороны, подробное исследование судьбы «короля рок-н-ролла» переплетается в фильме Джареки с размышлениями о том, что такое знаменитая «американская мечта», о замалчивании болезненных для афро-американцев тем расизма и дискриминации, о создании в обществе предпосылок для раздемократизации общества. Картина Джареки, пожалуй, самая глубокая и всеобъемлющая лента фестиваля, в котором есть все — и трагическая судьба главного героя, и социальная катастрофа, и размышления о политической картине современного мира.

А вот фильмы, победившие в номинации «Лучший израильский фильм», универсальностью не отличаются. Лучшей игровой лентой, по мнению жюри, была картина «Свидетельство» режиссера Амичая Гринберга. Главный герой фильма — израильский историк, погруженный в изучение истории уничтожения евреев в Австрии во время Холокоста. Самая растиражированная тема израильского кино — да и не только кино, конечно же, — обретает новый ракурс, становится историей о тяжелом пути осмысления произошедшего и, как следствие, переосмыслении себя, своих корней, всей своей жизни.

Тема израильского документального фильма, получившего награду жюри Хайфского кинофестиваля, тоже неоригинальна для израильского кинематографа. «Чужая земля» Шломи Эльдара — лента, в которой арабский актер и израильский журналист пытаются разобраться в корнях и последствиях напряжения, царящего в израильском обществе. И определить свою позицию, свое место в постоянно тлеющем конфликте. Несмотря на то, что обе документальные ленты, получившие награды на кинофестивале, имеют перекликающиеся названия и темы, израильская, к сожалению, проигрывает американской и по глубине раскрытия темы, и по форме изложения. Впрочем, показанный вне конкурса фильм Шмуэля Маоза «Фокстрот», победитель Венецианского кинофестиваля и, не побоюсь этого слова, один из лучших фильмов последних кинолет, опровергает многочисленные сетования критиков на то, что израильское кино выглядит на мировом фоне не очень выигрышно. «Фокстрот», о котором Шакшука писала на прошлой неделе, сейчас идет в израильских кинотеатрах, и мы очень советуем его все-таки посмотреть.

Про конкурс, пожалуй, все. Не потому, что на этом номинации закончились (их как раз много), а потому, что Хайфский кинофестиваль, в отличие от других мировых киносмотров, в первую очередь не конкурс, а праздник для киноманов. Здесь, в отличие от Канн, Венеции и Берлина, главные гости и судьи зрители, которые раскупают пилеты, пьют кофе и вино в фойе разбросанных по Хайфе залов, обсуждают посмотренное, стараются успеть на не увиденное. И, конечно, голосуют, хоть итоги этих голосований подвести мало кто может. Впрочем, на одном из показов — картины голливудского режиссера Даррена Аронофски «мама!» — голосование было очевидным. Как и в Каннах, где ленту освистали, назвав чуть ли не худшей картиной года. Израильские зрители тоже отнеслись к «маме!» без восторга. Через полчаса после начала сеанса стали уходить по одному-два человека, под конец показа в зале опустела половина кресел. Пересказывать «маму!» совсем не хочется, хоть и несложно. Он — поэт (Хавьер Бардем), она — красавица и муза (Дженнифер Лоуренс). Он ищет вдохновения, она своими руками ремонтирует дом мужа, который пострадал в прошлом от пожара. Как часто бывает в голливудском кино, дом в какой-то момент перестает быть безопасным пространством, семейным, уютным гнездышком. В него врывается странная парочка поклонников главного героя, потом их сыновья, потом случается библейская почти трагедия — убийство брата братом. Все происходящее ужасает ее (у главных героев нет имен, они — схема, образ, голограмма почти), но восхищает его. Он ищет вдохновения, его амбиции и тщеславие заставляет их дом кровить. Но он этого не видит. Это она обнаруживает просачивающуюся сквозь половицы кровь, пытается затереть, спрятать ковров, но не справляется, слишком сильно влияние внешнего, слишком агрессивен впущенный в их жизнь ее мужем мир фанатичного восхищения, разрушительного идолопоклонничества. Фильм Аронофски — сложное для зрителя кино. Режиссер предлагает вглядеться во все фобии и страхи современного человека, доводит угрозу до ее воплощения, давит на самое больное и пугающее. Но смотреть его нужно. И неважно, в какой момент вам захочется уйти с этой ленты – это именно та степень вашей готовности честно ужаснуться, именно этот ваш страх что-то ломает в вас, ему в глаза вам не хочется посмотреть.

Еще несколько фильмов, которых очень ждали израильские киноманы, но которыми остались разочарованы. В первую очередь это новая лента Стивена Фрирза «Виктория и Абдул» — основанная (более или менее, как шутит в начале режиссер) на реальных событиях история дружбы британской королевы Виктории и привезенного из Индии Абдула Карима, простого парня, очаровавшего королеву своей незамысловатой восторженностью. Следы этой истории британский королевский дом постарался стереть, как только Виктория умерла. Но, спустя десятилетия, она все-таки всплыла. И Фрирз решает ее экранизировать. В отличие от других его блистательных картин, «Виктория и Абдул» получилась этакой пустышкой в яркой упаковке. Роскошные костюмы, прекрасные роли, но никакой глубины и подтекста. Этакое кино «про красивое», на которое можно сводить девушку на первом свидании. К той же категории можно отнести ленты «Гоген» (в российской локализации почему-то «Дикарь») Эдуарда Делюка и «Черчилль» Джонатана Теплицки. Яркая картинка при довольно поверхностном раскрытии образов знаменитых персонажей. А больше и сказать нечего. Смотреть приятно, особенно «Гогена», которого очень вдумчиво играет Венсан Кассель, хотя играть там, к сожалению, в целом нечего.

И последняя лента, о которой хотелось бы сказать, чтобы вы его не пропустили в прокате. «Ужин» режиссера Орена Мувермана со Стивом Куганом и Ричардом Гиром в главных ролях. Этакое камерное кино про семейный ужин двух братьев с тянущимся с детства конфликтом и их жен. Казалось бы, ну уж насколько тема не новая — подумаешь, братья, ревновавшие мать друг к другу. Но сегодня в их жизни проявляется страшное — их дети совершают непредумышленное, но жестокое убийство. И теперь им предстоит решить, готовы ли они всю оставшуюся жизнь прожить с разъедающим чувством вины, или придется отправить любимых сыновей за решетку. Размышления о тяжелом нравственном выборе, открытый финал, которым режиссер перекладывает ответственность за принятие решения на зрителя. Фильм «Ужин» — одна из лучших лент минувшего киносмотра.

Несмотря на некоторые разочарования, 33-й Хайфский кинофестиваль, несомненно, состоялся. Фильмов было много, они были очень разные и про разное, они заставляли задуматься, смеяться, ощутить, чем и почему дышит кинематограф 2017-го года. Если же посмотреть что-то не удалось, часть картин фестиваля рано или поздно появится в израильском прокате, а часть, наверняка, через какое-то время можно будет обнаружить в сети. В моем личном списке не посмотренного «О теле и душе» режиссера Ильдико Эньеди и Убийство священного оленя» Йоргоса Лантимоса.

Алина Ребель

Я журналист. И писала всегда про разное: про медиабизнес, про телевидение, про кино и про книги. Но потом написала две книги про евреев. И с тех пор про евреев мне писать как-то роднее всего. Замужем, у меня растет сын - первый в нашем роду настоящий сабр (коренной израильтянин).