А если мне показалось, а я его уже убила?

В средине девяностых я была как сегодняшние солдаты. Тогда взрывали автобусы, и, в попытке предотвратить очередной теракт, мы патрулировали все, что только было возможно.

Полиция и мишмар-ха-гвуль (пограничные войска — пер. с иврита) не справлялись. Поэтому проверять автобусы в Иерусалим посылали новичков с разных курсов.

Было жутко холодно. Как сейчас. Мы сидели на остановках и бесконечно ели и пили. К нам народ ходил как в мавзолей. Кучи тёплых одеял тащили, перчатки, шапки, горячий чай в термосах и, конечно же, еда.

Иногда мы вставали и заходили в автобус: девочка и два парня. Все с автоматами.
Не знаю, было ли мне страшно. Наверное.

Но внутри наша армия очень напоминает пионерский лагерь. Смех, приколы… обычная молодёжная тусовка. Мы не особо задумывались об опасности, хотя где-то совсем рядом взрывались автобусы.

Четко помню, что каждый раз, поднимаясь в автобус, думала: «А если я сейчас увижу там кого-то очень-очень подозрительного, что я буду делать?»

Стрелять я толком не умела. «А вдруг не смогу? А вдруг не попаду? А если попаду не в него? А если мне только показалось, и это не террорист? А я его уже убила…»

Связь между оружием и смертью по-настоящему ощущается только когда твоя рука на этом холодном и тяжёлом лежит.

Потом меня один парень, который командовал нашей бригадой «Добрый вечер» успокоил:

«Не переживай. Если в автобусе будет террорист, он взорвется, как только вы войдете. Никто ни в кого в таких ситуациях выстрелить не успевает».

Я всегда считала себя довольно храброй девушкой. Но по сравнению с вами, диванные генералы, кухонные вояки, я, как оказалось, тварь трепещущая.

Валерия Имбрик-Ниренберг

Я юрист. Работаю в офисе адвоката Эли Гервица. Живу в Тель-Авиве более 20 лет. Люблю и знаю этот город.